Между Паном и Серым Волком: дионисийские вариации

В романе Мариам Петросян «Дом, в котором…» использована модель двоемирия и задействовано несколько героев-трикстеров – подростков, умеющих уходить в иную реальность, называемую «Лес», а также уводить туда других детей. Парадигмой для такой сюжетной конструкции в европейской литературе, ориентированной на детей и подростков, является книга Д. Барри «Питер Пэн». Ее герой соотнесен с языческим Паном, и он уводит на свой остров мальчиков из обычных семей. Питер Пэн не хочет взрослеть и не знает любви; дети, которых он забирает, должны быть веселыми и бессердечными. Неподвижное время на острове Питера Пэна и отсутствие там любви противопоставляют этот мир христианской культуре, зато приближают к миру языческому – дионисийскому, по выражению Ф. Ницше. Такая конструкция оказалась очень плодотворной в европейской массовой литературе XX и XXI вв. Однако в романе Мариам Петросян, в противоположность этой литературе, образы трикстеров не культивируются. В них сохраняется и показывается оборотническая, темная, опасная природа. Такая трактовка трикстера связана со спецификой русской литературной традиции.

Со времени романтизма, утвердившего модель двоемирия, иной мир в этой традиции обыкновенно представлялся как враждебный человеку. В эпоху модерна модель двоемирия заново обрела актуальность. Это было связано в значительной степени с тем, что эстетика русского модернизма взяла на вооружение ницшеанскую концепцию дионисийства, специфически истолкованного как обращение к почвенной культуре. Однако со стороны традиционно мыслящих писателей такое почвенничество встретило отторжение. Его подверг критике Иван Бунин, в повести «Суходол» противопоставив ему христианство как единственный механизм сохранения культурной памяти. В XXI в. в повестях Елены Чижовой, Ирины Богатыревой, Евгении Некрасовой вновь оказалась актуализирована модель двоемирия с обращением к почвенной культуре. Персонажи иного мира в них изображались как помощники героев, однако при этом небезопасные и чуждые существа. Такая трактовка трикстера близка к образу волшебного помощника в сказке. Именно она получила реализацию в романе Мариам Петросян.