Исследуются модификации сюжета в раннесоветской литературе конца 1920-х гг., возникшие в результате актуализации жанра очерка в литературной и общественной жизни Советского Союза. Эту тенденцию можно увидеть уже в произведениях середины
1920-х гг.: в «Конармии» И. Бабеля, создававшейся на основе дневников, в «Чапаеве» Д. Фурманова, где особенно заметны симптомы гибрида художественной и документальной литературы. На М. Никитина повлиял омский писатель Антон Сорокин, экспериментировавший в своих произведениях на грани литературного скандала, где стирались различия между литературным персонажем и биографическим автором. В творчестве
М. Никитина конца 20-х гг. такого рода гибридизация и медиация наблюдается в книге
«Путь на Север» (1929). Основной сюжет травелога, водной экспедиции в Туруханский
край ученых, хозяйственников, журналистов, кинематографистов сопровождают многочисленные отступления: вставные новеллы, сцены и эпизоды, литературные аллюзии
и портреты персонажей и т. д. с ощутимым ретроспективным уклоном и тенденцией
к формированию параллельного сюжета по принципу контраста, контрапункта. Анализ
текста выявляет дополнительный, по сравнению с влиянием И. Бабеля и А. Сорокина, источник влияния на книгу М. Никитина – теоретические изыскания в области сюжета
В. Шкловского, эволюционировавшие к концу 20-х гг. к неоспоримой значимости «внеэстетического фактора» для художественной прозы в параметрах доктрины «литературы
факта». Заметна и зависимость или прямое совпадение с высказываниями теоретика ЛЕФа
Н. Чужака.
В литературной практике М. Никитина, осваивавшего в книге «Путь на Север» «внеэстетический» материал сибирской экспедиции в рамках очерка, сюжет травелога и «дополнительный» сюжет литературных ретроспекций и аллюзий находятся в отношениях
притяжения-отталкивания. Их можно рассматривать одновременно и в «вертикали» контрапункта, условного «контрсюжета», и в «горизонтали» гибридности, предопределяемой
многоплановой ролью автора – писателя-исследователя, а также сценариста предполагаемого фильма, который снимается в ходе экспедиции. То, что трактовалось современной
М. Никитину критикой как рудимент импрессионизма, художественными изысками, «лирикой», оказалось необходимой составляющей для общего смысла книги, ее пафоса –
стремления отразить многообразие природных и жизненных явлений Сибири во всем спектре литературных средств и дискурсов, формальных и содержательных.
Бабель И. Э. Соч.: В 2 т. М.: Худож. лит., 1990. Т. 1.
Воронский А. К. Искусство видеть мир. М.: Сов. писатель, 1987.
Вяткин Г. [Рец. на кн.: Никитин М. Путь на Север. М., 1929] // Просвещение
Сибири. 1929. № 12.
Горький М. Собр. соч. М., 1956. Т. 30.
Львова Кс. Содержание и форма // Сибирские огни. 1929. № 6.
Никитин М. Дикий перец // Сорокин А. С. Напевы ветра. Новосибирск: Зап.-
Сиб. кн. изд-во, 1967.
Никитин М. Путь на Север. М.: Федерация, 1929.
Поварцов С. Н. Быть Бабелем. Краснодар: Кубаньпечать, 2012.
Сорокин А. С. Тридцать три скандала Колчаку. Омск: Тип. «Золотой тираж»
[ООО «Омскбланкиздат»], 2014.
Чужак Н. Писательская памятка // Литература факта. Первый сборник работников ЛЕФа. М.: Захаров, 2000.
Шкловский В. Б. Гамбургский счет. Статьи, воспоминания, эссе [1914–1933].
М., 1990.
Шкловский В. О писателе и производстве // Литература факта. М.: Захаров,
2000.
Шкловский В. Третья фабрика. М.: Артель писателей «Круг», 1926.