Статья посвящена рассмотрению сюжета о мёртвом теле, его устойчивых повторяемых вариантов в общем контексте танатологии русской литературы XIX в. Этот сюжет отражает поздние «ритуальные формы» антропологической деятельности, возникающие на пересечении литературы и фольклора, с одной стороны,
и юриспруденции и криминологии, с другой. В частности, парадигму изучаемого сюжета определяет «Сказка о мёртвом теле, невесть кому принадлежащем» В. Ф. Одоевского, где нашли отражение разные равноневероятные исходы сюжета. Множественность исходной ситуации определила ее повторение в литературном процессе и закрепление в сильной позиции произведения номинации «Мёртвое тело» (В. И. Даль, И. А. Салов, В. А. Слепцов, А. П. Чехов и др.). Формируется три устойчивых, многократно тиражируемых и повторяемых варианта: 1) расследование; 2) история покойного; 3) сюжет о «ложном мёртвом теле». Особый интерес в этом ракурсе представляют сюжеты, возникающие в контексте пародии и травестии (включая травестию значимых сакральных символов). Проведенное исследование демонстрирует некоторые устойчивые закономерности, позволяя описать данный сегмент в контексте соотношения инварианта и вариантов.